Уходить надо красиво...
Люди, когда теряют нечто для них дорогое, ведут себя очень по-разному. В мировой культуре есть представление о запредельном горе от запредельной потери - книга Иова. Но даже превратившись в "прах и пепел", Иов не теряет главного - человеческого достоинства и получает в итоге право быть услышанным Богом, право на Его ответ...
Насколько я знаю, потерю власти, в отличие от потери здоровья, близких, любви или веры ни одна традиция не оплакивает как экзистенциальную катастрофу. По тому, как расстается с властью исторический деятель, можно судить о реальном или мнимом величии его личности, о его реальной роли в истории.
Представляете Наполеона , предлагающего после битвы под Ватерлоо Веллингтону сдать анализы?
А еще представьте Черчилля, который не то что Дебальцево не сдал, войну с Третьим Рейхом выиграл! И на Мальдивы во время бомбежек Лондона не летал, и мелкий гешефт с фюрером не делал. Уходил с достоинством - ни слова упрека в адрес неблагодарной послевоенной Англии и своего "никакого" преемника. Никаких "я осознал свои ошибки, больше не буду, я все исправлю и учту мнение молодежи..."
Точно также с достоинством уходил Де Голь. Ни слова про "руку Вашингтона", направлявшую массовые студенческие протесты. Протесты прошли, а Де Голь навечно остался в памяти поколений "последним великим французом". Потому что ничего не клянчил, никого не умолял, не кошмарил мэров с губернаторами и сетки по скупке голосов французских пенсионеров не строил.
Или возьмем Цезаря, по видимому, прекрасно представлявшего, что в тот роковой день может ожидать его в сенате. Но сохранить достоинство - важнее жизни и власти. Потому что жизнь проходит, власть легко потерять, а слава остается в веках и рождает миф о величии. Очень заботила Цезаря эстетика, в том числе и эстетика предсмертного жеста. Потому и завернулся с головой плащом в ожидании первого удара кинжалом... А, представляете, чтобы Цезарь произнес не "и ты, Брут!", а нечто вроде "ах, ты ж, патрицианский клоун!, ах, ты ж, марионетка римских олигархов!" И все - от величия остался бы жалкий истерический пшик.
Что не говорите, а эстетика ухода государственного деятеля очень важна. Впрочем, как и антиэстетика неухода.
В наше время президентов редко убивают кинжалами. Чаще просто не переизбирают на второй срок. Но законы эстетики, правила приличия и хорошего тона их тоже касаются.
Бывает так, что 84% сограждан недвусмысленно тебе намекают "все, банкет окончен, пока, уходи!". Но ты вместо того, чтобы попрощаться с достоинством, говоришь им "и снова здравствуйте!" Трясешься над каждым жалким процентиком рейтинга, добывая его всеми правдами и неправдами. Теряя последние остатки уважения, пытаешься пролезть обратно через окно. После чего объявляешь хозяев квартиры идиотами, не понимающими, что кормить еще пять лет дорогого гостя с неуемными аппетитами - огромная удача и святая патриотическая обязанность.
Все это выглядит весьма неприлично и ничего кроме брезгливости не вызывает. Даже Ющенко на этом фоне предстает верхом адекватности и благовоспитанности. А Янукович, сбежавший от нас по-английски, не прощаясь, кажется почти джентльменом.
И ведь не объяснишь, что так патологически любить власть некрасиво, что это дурной тон. Нет-с, они не поймут-с, по-другому воспитаны-с...
Как объяснить, что если во время первого поцелуя, пукнуть, икнуть, рассказать про анализы, выругаться матом и потом сказать девушке "сама дура", то она точно не захочет пойти с тобой на второе свидание? Что после такого свидания повторное принуждение Украины к любви будет вызывать еще большее отвращение.
Давным давно попалась мне на глаза вот такая история... Одна очень богатая и влиятельная дама, по-моему из семьи Ротшильдов, находилась при смерти. В течение жизни у нее было все - власть, роскошь, статус, восторженные и завистливые взгляды толпы. В том числе было у нее множество самых невероятных нарядов, но любила она больше всего одно платье - розовое, расшитое жемчугом. Ее последним желанием на смертном одре не была просьба привести детей или внуков, или попрощаться с друзьями. Она приказала принести любимое платье. Ее последними словами было признание, что это платье - единственное, что она хотела бы забрать с собой. Так и умерла - зажав свое розовое сокровище в руке. Ни врачи, ни близкие, ни сотрудники похоронного бюро не смогли разжать пальцы, настолько сильно рука в предсмертной судороге впилась в жемчуга и ткань. Потребовалось хирургическое вмешательство.
Грустная история. Такая же же грустная как борьба Петра
Алексеевича за второе место в первом туре выборов и за победу во втором. Ни достоинства, ни самоуважения, ни уважения к другим... И болезненная до неприличия, всепоглощающая одержимость властью, за которую он судорожно цепляется из последних сил.
Жаль человека. А ведь все шансы на величие и достоинство у него были.
